Женщины и мужчины - Владимир Александрович Дараган

— Слушай, а зачем тебе этот «оп»? — спросил я, наблюдая, как заботливо Юрка прячет пластинку под куртку.

— Мужик слушал эту сонату, потом застрелился и попросил свою аристократку тоже послушать.

— Эта как? Застрелился, а потом попросил?

— Письмо он ей написал!

— Елки зеленые! Ты, вот что, слушай свой «оп» один. Я еще жить хочу!

— Не боись! У тебя пистолета нет.

— У отца двустволка в туалете висит.

— Я буду следить, чтобы ты в туалет не ходил. Ладно, кончай дундеть, пошли к тебе, у меня проигрыватель сломан.

Соната нам не понравилась. Во-первых, она оказалась скучной, во-вторых, пластинка «заедала». Тум-турум, тум-турум повторялось несколько раз, пока игла не перескакивала на другую дорожку.

— Ты бы хоть иглу почистил, — сказал Юрка.

— Думаешь, это Бетховену поможет?

— Ты так пластинку испортишь.

— А ты собрался ее подарить англичанке? Мужик из «браслета», небось, долго любил, пока не решился на подарок.

— Долго, несколько лет.

— Ну вот! А мы школу скоро закончим. Ты лучше это Нинке подари, раз уж деньги потратил.

— Нинка только про Буратино читала.

— А ты думаешь, твоя англичанка помнит какой там «оп» был в рассказе?

Юрка задумался.

— И вообще, почему ты думаешь, что она читала этот «браслет»?

Юрка молчал.

— Ты это, извини, конечно. Скоро ноябрьские праздники, вот и подари. Потом она, может, прочитает рассказ и сообразит. И будет страдать по тебе.

Юрка окончательно замкнулся.

— Может, в очко, по копеечке? Или в «чапаева»?

— Давай лучше в шахматы.

Мы сели на диван и стали расставлять фигуры.

Пашкина любовь

Пашка мечтал влюбиться.

Девушки у него были, Пашка ходил с ними в кино, целовался в подъездах, но все это было не то.

Расставшись с очередной подругой, Пашка начинал думать о завтрашнем дне, о зачетах, о деньгах… в общем, о чем угодно, только не о девушке, оставившей на его рубашке едва уловимый запах духов.

— Она какая-то плотная и тяжелая! — бормотал он на следующий день, вспоминая напряженное женское тело и тонкие сухие губы, не хотевшие идти навстречу.

Пашка мечтал о женщине, для которой хотелось бы что-то делать. Что именно — Пашка еще не придумал, но он был готов кормить ее, навещать в больнице, если она заболеет, покупать цветы и рассказывать смешные истории.

Одно время он пытался найти кого-то на сайтах знакомств, но потом на форумах узнавал, что его избранница всем очень нравится, что у нее прекрасная квартирка, что всех гостей она заставляет надевать тапочки, любит, когда ее угощают горьким «кампари», и что у нее на пояснице родимое пятно, что придает ее фигурке некую пикантность.

Однажды в конце жаркого лета Пашка встретил Катю.

Вьющиеся каштановые волосы, огромные темные глаза, нежные губы, чуть тронутые светлой помадой.

Катя сидела в кафе, пила кофе и что-то читала в своем телефоне. Пашкино сердце екнуло, он забыл, зачем пришел, подсел к девушке и сказал, что любит ее.

— Мы с тобой раньше встречались? — удивилась Катя.

— Много раз! — сказал Пашка. — Почти каждую ночь. Последний раз я видел тебя сегодня в пять утра. Ты мне все время снилась, а вот теперь я тебя нашел по-настоящему.

— И давно ты меня любишь? — поинтересовалась Катя, разглядывая скуластое Пашкино лицо и сильные руки, покрытые рыжими веснушками.

— Три года… или больше… Но я тебя буду любить всю жизнь!

Катя улыбнулась, допила кофе, постучала по циферблату своих часиков, развела руками, продиктовала адрес свой странички в фейсбуке и ушла.

Дома Пашка выяснил, что Катя замужем, у нее маленькая дочка, живет в большом красивом доме и любит отдыхать в Греции. Он немного смутился, но потом взял себя в руки и написал ей длинное письмо о своем чувстве. Писал, как она прекрасна, как ноет его сердце, как он бродил по Москве в надежде увидеть ее, как он мечтал коснуться ее волос, как он будет писать ей стихи и мечтать о встрече.

Катя ответила в тот же вечер. Рассказала, что Пашка ей понравился, он отличается от всех ее поклонников, а ее дочка сегодня впервые произнесла длинное предложение.

И Пашка пропал!

Он стал писать Кате два раза в день. Утром рассказывал, где он был с ней во сне, а вечером о том, как он любил ее в течение дня. Во сне они побывали во всех красивых уголках Земли, перепробовали все самое вкусное, что можно было заказать в ресторанах, обошли все знаменитые музеи и даже побывали несколько раз на Луне и Марсе.

Катя отвечала ему в будние дни около четырех часов, когда спала дочка. В выходные она была рядом с мужем и, похоже, забывала о Пашке. Катя рассказывала, что мечтает снова выйти на работу, устала сидеть дома, дочка часто болеет и она ждет сентября, чтобы поехать всей семьей в Грецию.

О встрече они не договаривались. Пашка чувствовал, что Катю вполне устраивает переписка, что она любит мужа, а Пашка ей нужен, чтобы не чувствовать себя одинокой и забытой.

Когда Катя вернулась из Греции, Пашка заявил, что хотел бы увидеть ее, загорелую и отдохнувшую. Он предложил встретиться в кафе, где они познакомились, но Катя довольно резко ответила, что сейчас это невозможно, и что она сама напишет, когда у нее будет немножко свободного времени.

Свободного времени у Кати так и не появилось. Весной она написала, что у нее скоро будет мальчик, что она этому очень рада, хоть и боится превратиться в серую мышку, думающую только о простудах, аллергиях и детских садиках.

Пашка к этому времени решил жениться на девушке с тонкими сухими губами, но продолжал каждый день писать Кате о своей любви и о том, какая она красивая и хорошая. О своей свадьбе он тоже написал. Катя поздравила его кучей скобочек-улыбок, добавила, чтобы он не затягивал с детьми, и что они обязательно поедут к морю вместе семьями, где малыши будут строить на пляже замки из песка, а они будут пить вкусные коктейли и болтать о всякой чепухе.

Однажды они обменялись телефонами. Пашка позвонил, но Катя куда-то спешила, разговаривала сухо, на Пашкины шутки не реагировала, и он решил больше не звонить.

Пашка стал писать реже. Ему все труднее было находить новые слова о любви, и он стал больше рассказывать о работе в банке, куда устроился после института, о друзьях, о погоде и о мелких заботах, которые навалились после женитьбы. Катя отвечала, что понимает его, давала советы, жаловалась на усталость и на капризы детей.

Пашкин сын родился ранней весной. По ночам он плакал, все время чего-то хотел, днем не выносил, когда его оставляли одного. Пашка с женой не высыпались, но все равно были счастливы. Летом они переехали на дачу — там жили Пашкины родители, которые стали активно помогать ухаживать за внуком. В августе Пашка взял отпуск и решил за это время переделать сарай в финскую баню. Внезапно зарядили дожди, работа продвигалась медленно, а потом и вообще была отложена до следующего лета. Пашка полюбил просто сидеть на террасе, курить и смотреть, как начинают желтеть листья.

А однажды раздался звонок.

— Паша, это Катя! Ты можешь говорить?

Пашка пошел к крыльцу сарая и встал под навес.

— Я рад тебя слышать! — сказал он, глядя на круги от капель дождя, разбегавшиеся по луже около куста смородины.

— Сегодня ровно два года, как мы встретились в кафе.

— А я забыл, — растерялся Пашка. — Помню, что это было в среду, а день забыл.

— Я тоже помнила про среду и сегодня посчитала. Это тот самый день.

— Ты молодец! — сказал Пашка.

Катя долго молчала, но потом тихо прошептала:

— Паша, я люблю тебя…

— И я тебя люблю. Я ведь обещал любить тебя всю жизнь.

— Я помню… Мне так никто не обещал…

Они замолчали. Дождь усилился, поднялся ветер и Пашка зашел в сарай.

— Я через неделю могу